Смена кадра

Студийная съемка: Кабина экипажа. «Боинг-707». Вторая половина дня. Крупный план: ужас на лице американского командира экипажа.

Смена кадра

Студийная съемка: Кабина экипажа. «Викерз-10». Вторая половина дня. Из-за плеча английского командира виден «Боинг-707», угрожающе близко пересекающий курс следования самолета «Викерз-10» и делающий крен, чтобы избежал, столкновения. Английский командир нажимает рычаги на панели управления и делает крен в противоположную сторону.

Смена кадра

Студийная съемка: «Боинг-707», пассажирский салон. Вторая половина дня. Тревога и смятение среди пассажиров, когда самолет делает резкий крен. Звук: крики, плач и т.д.

Моррис. Да! Войдите!

Дезире (входит, за ней Филипп). Моррис?

Хилари быстро садится в постели и опускает ноги на пол.

Моррис. Дезире! (Ставит стакан и идет к двери, широко раскрыв руки.) Дорогая!

Дезире ловко перехватывает Морриса за запястья и останавливает его. Затем сухо целует его в щеку и отпускает его руки.

Дезире. Привет, Моррис.

Моррис (потирая запястья). Ого, ну и сила у тебя!

Дезире. Я брала уроки карате.

Моррис. От-лич-но! Сходи сегодня вечером в парк и потренируйся на насильниках. (Делая жест в сторону Филиппа.) А вы, наверное, Филипп.

Кадр: Филипп, не произнося ни звука, смотрит во все глаза на Хилари. Наезд на Хилари, которая, замерев, сидит в кровати и смотрит во все глаза на Филиппа.

Хилари. Дети нормально. За ними присматривает Мэри. А ты поправился, Филипп.

Филипп. Да, немного.

Хилари. Тебе так лучше.

Моррис (обращаясь к Дезире). Тебе идет брючный костюм. Как близнецы?

Дезире. Близнецы отлично. А нам дадут выпить?

Моррис. Конечно. (Торопливо разливает напитки.) Хилари? Филипп? Скотч?

Хилари. Я не буду, спасибо, Моррис.

Моррис. Да, насчет комнат. Мы с Дезире займем эту?

Дезире. А кто сказал, что я согласна поселиться с тобой?

Моррис (пожимая плечами). О'кей, милая. Вы с Филиппом займете другую комнату. А мы останемся здесь.

Хилари. Так или иначе, не слишком ли мы спешим с выводами?

Дезире и Хилари спят на односпальных кроватях. Между ними на тумбочке стоит телефон. Он начинает звонить. Дезире, нащупав рукой, берет трубку.

Дезире (сонно). Алло.

Моррис и Дезире крупно, параллельный монтаж.

Моррис. Здравствуй, дорогая.

Дезире (раздраженно). Что тебе нужно? Ты меня разбудил.

Моррис. Э-э-э... Мы вот тут с Филиппом подумали (смотрит на Филиппа), а не прийти ли нам к более подходящему соглашению?

Дезире. Например?

Моррис. Ну, например, одна из вас поменялась бы местами с одним из нас...

Дезире. Одна из нас? И которая же? Тебе как будто все равно?

Моррис (с неловким смешком). Это уж как вы решите.

Дезире. Ну хорошо, хорошо, довольно об этом.

Филипп. Я должен сказать, что в этой идее что-то есть.

Дезире. Теоретически я это поддерживаю — ну то есть как первый шаг на пути к избавлению от нуклеарной семьи, и в этом есть свои плюсы. Но если и Моррис — за, то в этом есть какой-то подвох.

Хилари (саркастически, обращаясь к Моррису). Из чисто научного интереса: а как быть, если в этом групповом браке оба мужчины одновременно захотят одну и ту же женщину?

Дезире. Или обе женщины захотят спать с одним и тем же мужчиной?

(Пауза.)

Моррис задумчиво потирает подбородок.

Филипп (ухмыляясь): Я знаю, как быть. Тот, кто остался не у дел, наблюдает за теми тремя.

Филипп (уставившись в засветившийся экран телевизора). Ну, сидел всего несколько часов. Я собирался тебе об этом написать, но... это было связано с другими вещами.

Хилари. А-а-а...

На экране — кадры боевика. Филипп переключает каналы, пока не находит репортаж о Марше из Плотина.

Филипп. Вот! (Делает погромче. Звук: Пение, возгласы, оркестровая музыка и т.д.)

Входит Моррис с мороженым и освежающими напитками.

Моррис. Что это?

Дезире. Большой марш в Плотине.

Моррис. Кроме шуток?

Голос диктора. Пожалуй, теперь мы можем сказать, что Большой марш завершится мирно...

Моррис с интересом поглядывает на телевизор и разливает напитки. Крупно: Телевизионный экран. Мы видим колонну демонстрантов, проходящих мимо огороженного забором Сада. В Плотине теплое солнечное утро. У толпы праздничный и оживленный вид. Демонстранты несут знамена, флажки, цветы и куски дерна. За оградой солдаты Национальной гвардии стоят по команде «вольно».

Моррис. Да будет тебе, Филипп, еще не вечер.

Филипп. Нет, среди них я буду чужаком.

Дезире. Это почему же?

Филипп. Эта молодежь (показывая на экран) действительно болеет душой за Сад. Для них это что-то вроде любовной связи. Возьмите хотя бы Чарлза Буна и Мелани. Я бы уж точно не стал так переживать из-за общественных дел. Даже если иногда мне бы этого хотелось. Для меня, если уж честно, политика всегда на заднем плане; это новости, это чуть ли не развлечение. То, что можно включить или выключить, как телевизор. А что меня на самом деле беспокоит, от чего я никак не могу отключиться, это (вздыхает) секс, или смерть, или лысеющий затылок. Интимные вещи. Мы, наше поколение, как-то обособлены, не так ли? Мы проводим четкую границу между жизнью частной и общественной; и то, что для нас важно, что делает нас счастливыми или несчастными, это наш личный мир. Любовь — дело сугубо частное. Собственность — частная. То, что ниже пояса, — интимная сфера. Вот почему молодые радикалы призывают к совокуплению на улицах. Это не просто дешевая шокирующая тактика. Это серьезный революционный лозунг. Слышали песню «Биттлз» «Займемся-ка этим на улице»?..

Моррис (обращаясь к Филиппу). Парадигмы художественной прозы по сути своей независимы от формы. На структурном уровне не имеет значения, что используется, — слова или образы.

Дезире. «Структурный уровень»! «Парадигмы»! Как они любят эти абстрактные слова! «Историзм»!

Филипп (обращаясь к Моррису). Я не уверен, что это полностью подтверждается. Возьмем, к примеру, проблему концовок.

Дезире. Вот-вот, давайте возьмем!

Филипп. Помнишь тот абзац в «Нортенгерском аббатстве», где Джейн Остен высказывает опасение, что ее читатели уже догадались о приближающейся счастливой концовке романа?

Моррис (кивает). «Беспокойство о будущем, ставшее на этой ступени их романа уделом Генри и Кэтрин, а также всех тех, кому они были дороги, едва ли доступно воображению читателей, которые, по предельной сжатости лежащих перед ними заключительных страниц, уже почувствовали наше совместное приближение к всеобщему благополучию»*. [Дж. Остен. «Нортенгерское аббатство». — Пер. с англ. И. Маршака.] Конец цитаты.